Ашкалов агепсим исаакович

Ашкалов агепсим исаакович

Самый богатый (вернее, богатая) налоговый инспектор в округе за прошлый год заработала 33 млн рублей. У ее коллег во владении – автопарки грузовых «Газелей» и шикарнейшие иномарки, десятки гектар земли и административные строения. И это при копеечной зарплате – не выше, чем у доктора или учителя. Совсем стыд потеряли?!
«Кавказская политика» продолжает серию публикаций о доходах силовиков на Северном Кавказе. В двух первых статьях «Золотые погоны СКФО» и «Золотые мундиры СКФО»

мы проанализировали благосостояние высокопоставленных сотрудников различных ведомств: МВД, Госнаркоконтроля, Росфиннадзора, Следственного комитета, прокуратуры, службы приставов.
Теперь посвятим читателя в тайны людей, которые носят погоны другого цвета – представителей таможенной, миграционной и налоговой служб Северного Кавказа.

Генералам есть, что скрывать!

С нынешнего года расходы госслужащих тоже оказались под неусыпным контролем (доходы – уже пятый год кряду). Между тем, информацию о том, что люди в погонах на Северном Кавказе декларируют свои расходы, удалось отыскать лишь на одном из нескольких десятков проанализированных «Кавказской политикой» сайтов – управления Федеральной службы судебных приставов (ФССП) по Северной Осетии.

Если верить официальной справке, то из 383 сотрудников управления сведения о расходах подали только двое, да и тех справок в публичном доступе нет. Законопослушными оказались Диана Комаева, судебный пристав-исполнитель Моздокского районного отдела – расходы неизвестны, а вот заработала она за прошлый год 2,5 млн рублей (для сравнения: начальник этого же отдела вдесятеро меньше, 241 тысячу), и Рутэн Агкаев, пристав отдела по обеспечению деятельности судов (вместе с супругой заработали 342 тысячи рублей, ездит на «Спутнике» какого-то древнего года выпуска).

Интересно, ну а почему это простые работяги должны отдуваться за своих генералов, которые разъезжают на Porsche и Hummer, но при этом не считают нужным отчитываться о своих расходах перед обществом?! О том, что разоблачительные статьи «Кавказской политики» эти генералы пристально читают и им такая откровенность жутко неприятна, говорит жуткая волна комментариев, поднявшихся в соцсетях после двух наших публикаций. Подобный резонанс свидетельствует – мы на правильном пути!

Еще раз напомним, что отсутствуют обязательные сведения о доходах силовиков на сайтах управлений Госнаркоконтроля по Ставропольскому краю (26.fskn.gov.ru), Карачаево-Черкесии (09.fskn.gov.ru) и Северной Осетии (www.15.fskn.gov.ru); прокуратуры Ингушетии (www.poriadok.ru) и МВД по Кабардино-Балкарии (07.mvd.ru). Причем эти данные не появились даже после наших публикаций. Есть, что скрывать?!

Демонстративное богатство

Что касается Федеральной таможенной службы, то на Северном Кавказе она представлена расположенным в Минеральных Водах окружным управлением (оно самое маленькое в ФТС: ему подчиняется 4 отдельных таможни и 18 таможенных постов). Начальник управления Агепсим Ашкалов (он занимает этот пост четыре года, ранее возглавлял Минераловодскую и Саратовскую таможни) за прошлый год заработал 2,7 млн рублей, его супруга – 4,6 миллиона.

Благоверная главного таможенника, вообще, женщина состоятельная – она владеет жилым домом в 312 кв.м, несколькими земельными участками общей площадью 3577 кв.м и некими нежилыми зданиями и помещениями суммарной площадью 3251 кв.м.

Вот такое демонстративное богатство вызывает зависть. А вот то, что, например, начальник отдела бухгалтерского учета и финансового мониторинга окружного управления Валентина Ершова ездит на Audi A6 – не вызывает. Она может себе такую машину позволить, имея зарплату в 3,6 млн рублей. И это правильно: государство должно создавать для проверяющих такие условия, чтобы они были независимы от чужих денег.

Переходим ко входящим в систему ФТС таможенным постам. Тут самый состоятельный – начальник Чеченского поста (он расположен в аэропорту «Грозный») Магомед Мадаев, заработавший за прошлый год почти 4 млн рублей. Чуть меньше – у начальника Карачаево-Черкесского таможенного поста Алексея Попова – 3,1 миллиона.

Что касается жилплощади, то она самая солидная у сотрудников Дагестанской таможни: скажем, у заместителя начальника Магарамкенсткого поста Низама Кехлерова жилой дом площадью 409 кв.м, у его коллеги по посту, начальника отдела специальных таможенных процедур Марата Ахаева – 450 «квадратов», и у заместителя начальника таможенного поста в Махачкалинском торговом порту Магомеда Дарбишева – тоже 450 кв.м. Может, в республике это такая традиция: чем выше чин, тем демонстративно богаче нужно жить?
Поневоле, уважаемый читатель, вспоминается о недавних скандалах, связанных с переделом сфер влияния на границе Дагестана и Азербайджана (здесь находятся два автомобильных пропускных пункта). Четыре года назад, во время бандитской перестрелки около пункта «Яраг-Казмаляр» выстрелом в голову был убит майор полиции (после этого о «волчьих» нравах, царящих в таможенном ведомстве республики, писали многие дагестанские СМИ, и в первую очередь, конечно, «Черновик»).

Отсутствуют обязательные сведения о доходах силовиков на сайтах управлений Госнаркоконтроля по Ставропольскому краю, КЧР и Северной Осетии, прокуратуры Ингушетии и МВД КБР

Скромность красит ФМС

О коррупционных скандалах в недрах миграционного ведомства (на примере Ставрополья) рассказывала «Кавказская политика» в статье «Пенсионер импортировал людей». Она вызвала бурю возмущения среди чиновников, но выводы расследования никто не опровергнул.

Впрочем, судя по официальным декларациям, вовсе и не скажешь, что это ведомство сильно коррумпировано. Скажем, самый богатый среди региональных начальников ФМС – это заместитель начальника Ингушского управления ФМС Сергей Леготин, заработавший за минувший год «всего» 4,6 миллиона (вместе с супругой ездят на двух Nissan, соответственно, Patrol и Qashqai).

Следом расположилась Алла Моураова, начальник отделения по Иристонскому округу Владикавказа, заработавшая 2,6 миллиона. Далее идет начальник отделения №1 Светлоградского межрайонного отдела ФМС (Ставропольский край) Игорь Тимачев с зарплатой 2,5 миллиона. А замыкает список начальник миграционного управления по Кабардино-Балкарии, полковник внутренней службы Муаед Тленшев, заработавший в минувшем году 1,8 млн рублей.

Даже внимательное изучение деклараций не позволяет усомниться в честности сотрудников ФМС. В отличие, скажем, от следователей или судебных приставов, среди которых есть ну просто непозволительно, вызывающе богатые люди.

Вот, скажем, начальник отдела закупок в чеченском управлении Хаваж Магамадов живет в доме площадью 2400 кв.м (земельный участок площадью 2500 кв.м), вместе с женой имеет три квартиры общей площадью 217 кв.м. А официальный доход за прошлый год составил 472 тысячи.

На этом фоне даже «потерялась» бы жилплощадь начальника отделения делопроизводства и режима управления ФМС по Ингушетии Сапралиева (у него жилой дом площадью 600 кв.м.) или начальника отдела в Ленинском районе Махачкалы Абакара Магдиева (дом площадью 430 кв.м, а в автопарке, к слову, – Mercedes G500 Brabus) и даже начальника управления по Дагестану Раджапа Абдулатипова (он живет… в доме отдыха площадью 206 кв.м.).

Почём офшоры будут?

Интереснее всего изучать имущественные декларации сотрудников Федеральной налоговой службы (ФНС): на ее портале даже создан специальный сервис, облегчающий поиск по сотрудникам. Правда, в нем есть далеко не все сведения: скажем, 5 из 6 инспекций Кабардино-Балкарии за прошлый год сведения о своих сотрудниках не предоставили!

Самые обеспеченные среди начальников – заместитель руководителя налогового управления по Чечне Саид Тумхаджиев (заработал за минувший год почти 2,5 млн рублей) и заместитель начальника управления по Северной Осетии Мадина Аликова (2,4 миллиона).

Явно не бедствует и начальник управления по Карачаево-Черкесии Руслан Казаноков, который заработал за прошлый год почти 2 млн рублей, также у него есть жилой дом площадью 281 кв.м, три земельных участка площадью 0,4 гектара и некое «здание» в 2152 кв.м.

А вот руководитель налоговой службы по Ставропольскому краю Владимир Воронков обретается в квартире площадью 128 кв.м., зато у его помощника Михаила Петрича целых четыре квартиры суммарной площадью 515 кв.м.

Если спуститься на уровень ниже (руководители налоговых инспекций, которых в округе 52, причем больше всего в Дагестане – 21), то, пальму первенства, несомненно, стоит отдать начальнику инспекции №1 по Карачаево-Черкесии Расулу Каракотову. Он заработал 25,7 млн рублей, имеет дом в 675 кв.м на участке в 1978 «квадрата».

Начальник инспекции №4 по Чечне Али Ибрагимов ездит на BMW X6 (имея годовую зарплату в 562 тысячи рублей). А вот зам начальника инспекции №6 по Кабардино-Балкарии Олег Ахов имеет Audi A8 и микроавтобус Volkswagen Caravella (кстати, несовершеннолетних детей в декларации нет, так что вряд ли это для семейных поездок на природу).

«Спасибо» скажите благоверным

Идем еще ниже – рядовые инспекторы. Самый богатый среди них живет в Чечне, это Айна Бицилова, заработавшая за минувший год 33,3 млн рублей (поневоле задумаешься: а вдруг в декларацию вкралась ошибка). Следом с огромным отрывом идет главный государственный налоговый инспектор Северной Осетии Ирина Айларова, которая заработала 3,7 миллиона (у нее есть некие нежилые здания общей площадью 1853 и два участка площадью 27 гектаров – может, подсобное хозяйство ведет?!) и государственный налоговый инспектор Чечни Ахмед Неттиев – 3,1 миллиона.

Есть и другие сведения, которые разумом хотелось бы списать на «ошибки». Скажем, специалист в отделе камеральных проверок Ленинской инспекции Ставрополя Михаил Кожевников владеет 16 земельными участками (только индивидуальные суммарной площадью 103 гектара).

Специалист инспекции №2 в Карачаево-Черкесии Казбек Теркулов владеет несколькими недостроенными зданиями и сооружениями суммарной площадью 3572 кв.м

Ну и, наконец, о прекрасном. О женщинах. Супруги налоговиков явно блещут бизнес-талантами больше мужей. Вот два примера. У заместителя начальника инспекции №1 по Ставрополью Сергея Рябко (зарплата – 506 тысяч) супруга заработала 12,3 миллиона и ездит на Mazda MX-5 и Mercedes E300; у его коллеги, замначальника инспекции №10 Сергея Доминича (зарплата – 510 тысяч) супруга принесла в семейную копилку 12,7 миллиона, ездит на Toyota RAV-4 и Infiniti JX-35. На зависть мужу.

А вот, скажем, от супруги главного государственного налогового инспектора по Дагестану (инспекция №5) Магомеда Эльдерханова, видимо, одни расходы. В семейную копилку положила ноль. Зато владеет аж девятью(!) «Газелями». Живут втроем в квартире площадью 12 кв.м. Интересно, зачем им микроавтобусы?! Ну, уж точно же не бизнесом заниматься. Правда?

Любопытно, а как на все это реагирует руководитель окружного налогового управления Владимир Радченко со скромной по меркам его подчиненных зарплатой в 1,6 млн рублей?!
Антон Чаблин
кавполит

региональной общественной организации «Правозащитная информация»

Выпуск N 239 (765) от 18 декабря 2003 г.
публикации:

«Ахмед просил передать, что ты должен еще 20 тысяч долларов за своих детей»

Светлана Турьялай
Известия, N 231

В громкой истории похищения двух детей ставропольского сельского учителя Спартака Ашкалова произошел новый поворот. Спустя четыре года после того, как Сергей Степашин помог Спартаку освободить сына, а Владимир Путин дал денег на покупку квартиры в другом регионе, похитители снова нашли его семью. Они продолжают требовать у Спартака Ашкалова денег, угрожая новыми похищениями детей.

«Папа, я хочу домой»

Четыре года назад о семье этнического грека, ставропольского сельского учителя Спартака Ашкалова писали все российские и греческие газеты. Несчастье пришло в их дом 18 августа 1997 года. В тот день неизвестные похитили 17-летнюю дочь Спартака Марину, когда она с подружками возвращалась домой с дискотеки.

В начале октября того же года со Спартаком Ашкаловым встретился посредник, некий Ахмед, и передал видеокассету. С экрана телевизора на Спартака смотрела дочь Марина.

— Папа, у меня все хорошо, не переживай. Я хочу домой, — произнесла она в камеру.

Ахмед сказал, что за Марину нужно заплатить 200 тысяч долларов.

— Да вы что, чокнутые? — возмутился тогда Спартак. — У меня и десяти нет.

Переговоры шли несколько месяцев. В итоге похитители согласились на 50 тысяч долларов. Деньги собирали всем миром. Сам Спартак залез в долги, один брат продал дом, другой продал машину.

27 декабря 1997 года, через четыре месяца после похищения, Спартак приехал в Грозный с деньгами. Когда посредники передали ему дочь, она была одета в то же летнее платье и босоножки, что и в день похищения.

Летом следующего года Марина поступила в один из ставропольских вузов. Кошмар в семье Ашкаловых стал потихоньку забываться.

«Я не мог поверить, что они снова пришли к нам»

Ровно через год после похищения дочери, в августе 1998 года, в дом Ашкаловых ворвались восемь бородатых мужчин. Они подняли с кроватей Спартака и младшего сына Геру, которому тогда было всего 8 лет. Их вместе вывели из дома и увезли в неизвестном направлении с завязанными глазами.

Отъехав подальше от станицы, похитители вытолкали Спартака на дорогу. Они велели ему снова собирать деньги. Такса осталась прежней — 200 тысяч долларов. Эти деньги нужно было найти за две недели.

Первые дни мальчика часто перевозили с места на место. Хозяева его не били, но он не мог ни есть, ни спать. Его постоянно держали прикованным наручниками то к кровати, то к батарее. Днем на десять минут выводили на свежий воздух.

Через две недели бандиты вернулись злые: отец Геры денег не привез. Они принесли в комнату видеокамеру, вставили в нее кассету, достали нож и отрезали мальчику часть уха.

Эту видеокассету Спартаку передал все тот же посредник по имени Ахмед.

— Я не мог поверить, что это опять случилось со мной, — вспоминает Спартак. — Я не знал, где взять денег. Ведь я еще не успел расплатиться с прежними долгами.

Спасти Геру помог случай. В станицу, где жила семья Ашкаловых, приехал тогдашний министр внутренних дел Сергей Степашин. Выступая перед возбужденными жителями, министр обещал защитить их от набегов соседей-чеченцев. Когда министр попросил задавать вопросы, мама Геры Марья прорвалась через охрану. Подойдя вплотную к министру она громко заговорила:

— Я — мать похищенного Геры Ашкалова. Я хочу конкретно от министра услышать: что сделано для освобождения моего сына?! Ребенку девять лет, он уже седьмой месяц в плену. Одних выкупаете, а других нет — это же нечестно!

Наклонившись, Степашин взял из рук женщины кипу отписок из разных ведомств, в том числе и из МВД. Полистал и сказал:

— Я обещаю сделать все возможное для освобождения вашего сына. Беру этот вопрос под свой личный контроль.

Министр сдержал слово. Через несколько дней два сотрудника ставропольского РУБОПа Николай Дудкин и Валерий Щекумских в Грозном выворачивали одежду перед чеченцами, посредниками похитителей:

— Можете убедиться, при нас нет оружия. Вот вам деньги, отдайте ребенка.

Денег на этот раз Спартак собрал совсем мало. Он продал дом. Дом стоил всего 200 тысяч рублей. По тем временам — 8 тысяч долларов.

Гера пробыл в плену восемь месяцев. На следующий день после того, как милиционеры передали его отцу, семья Ашкаловых бежала из Ставропольского края.

«У них длинные руки»

Спартак перевез детей и жену в Краснодарский край, в Геленджик, к двоюродному брату.

Шло время. Жизнь налаживалась.

Спартак с женой занялись мелким бизнесом. На рынке в Пятигорске они закупали товары и везли их на продажу в Геленджик.

Владимир Путин, тогда еще премьер-министр, выделил семье Ашкаловых деньги на покупку жилья.

Мэр Геленджика дал землю под строительство дома.

Греческие врачи пригласили Спартака с Герой в Афины, где мальчику бесплатно сделали пластическую операцию, восстановили ухо. Первый раз, правда, имплантант не прижился. Пришлось ехать снова — делать повторную операцию. Она была успешной.

Греческие власти много раз предлагали семье Ашкаловых переехать в Грецию навсегда. Но Спартак все время отказывался.

— Я люблю Россию, — говорил он тогда журналистам. — Я очень благодарен всем, кто мне помог. Мои дети со мной, значит, все нормально. Трудности позади.

С тех пор прошло четыре года.

Недавно Спартак пожалел, что не уехал с семьей в Афины. На рынке в Пятигорске к нему подошел человек и тихо, вкрадчиво произнес:

— Спартак, послушай меня внимательно. Ахмед просил передать, что ты должен еще 20 тысяч долларов за своих детей. Столько насчитал «счетчик».

Теперь Спартак не знает, что делать.

— Я думал, что после того, как Чечню заняли федералы, там прекратилась работорговля, — говорит он растерянно. — Мы наконец-то зажили нормальной жизнью, рассчитались с долгами. Но оказывается, что я обязан до конца дней своих пахать на этих нелюдей. Тот человек на рынке так и сказал: «У них длинные руки».

Выпуск N 239 (765) от 18 декабря 2003 г.
публикации: [

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *